На улице была непроглядная тьма, и в этой тьме едва-едва вырисовывалась избенка Бедрника, словно шубой окутанная хворостом. Тускло светились окошки. Избушка была похожа на привидение, которое закружилось в метели и повалилось на краю дороги, свернувшись в клубок, чтобы не замерзнуть в снежных заносах.
Бух, бух, бух… — застучал Матоуш в дверь. Ему открыли. Он вошел в сени.
— Мать дома?
— Она в гостях у Ванека.
— А где Войтех? — спросил Матоуш, увидев в горнице только Винцу с Бендиком.
— Еще не вернулся с фабрики.
Часы на стене откашляли девять, пыхтя, как больной старик, у которого не в порядке старые легкие.
Бух, бух, бух! — застучал кто-то опять в дверь, и на пороге показался Войта.
— Ну вот, теперь вы все в сборе, как три волхва, — улыбнулся Матоуш, развязал принесенный с собой узелок и положил на стол полбуханки хлеба и небольшой горшочек творогу.
— Ешьте, вы же не ужинали.