— Много тебе дали? — спросила мать, едва он открыл дверь.
— Только четыре месяца… Принес мне Гонза Доубалек газету?
— Она там, на столе… Только сначала поужинай. — Мать высыпала на стол картошку.
— Ешь и брось читать!
— Чтоб они провалились! — выругался Матоуш, швырнув газету на стол.
— Что такое, что случилось?
— В Моравии, в Кромержиже, разогнали сейм. Новый император отменил все, что обещал старый; значит, все останется, как раньше.
— Снова будет барщина?
— Наверно.
Мать вздыхала, сын ругался. Грустно стало в избе. Ночью старушке снилась барщина, сыну — суды и сейм. Но когда они встали утром, на душе стало веселее: на улице уже вступала весна в свои права. Жаворонки, скворцы и прочая птичья мелюзга принесли весну в своих горлышках и клювах. На проталинах весело кивали белыми головками подснежники. Пробуждающаяся весна стучала в окна и звала Матоуша на улицу. Он послушался и почувствовал, что его глаза, уши и он сам полны дыханием весны. На улице он засмотрелся на двух сидящих на ясене пеночек; они с упоением распевали свои песенки, а потом улетели в синее небо.