Муж кричит и стучит кулаком по столу:
— Чтоб ты провалилась… не говори мне об этом! Если еще раз заикнешься, я тебе руки-ноги переломаю!
— Ты Иуда, Иуда… Буду говорить об этом до смерти, расскажу детям, когда вырастут… И люди об этом скоро узнают.
— Никто ничего не узнает… А теперь ни звука, или я тебя задушу!..
Жена умолкла и с презрением посмотрела на мужа. Он смерил ее злым взглядом.
— Иди к скотине… мычит… Еще не кормлена.
Жена хлопнула дверью и ушла плакать в хлев. Буриан остался один. Он глядел в окно, поджидая соседа.
— Ну… идет наконец.
Пришел долговязый, как жердь, сухой, как коршун, Найман.
— Здесь нет никого?