— Я тебя не боюсь. Бери, или я заберу.
— Донесу в Болеславе властям о твоем мошенничестве.
— Ха-ха-ха!.. Беги скорей и узнаешь, как господа обращаются с Иудой, когда он уже им выдал все, что они хотели знать.
— А ты дважды Иуда. Сначала продал Арнольда, а теперь хочешь продать меня. Но я не дамся. Клади деньги!
— Они лежат на столе… Вот!.. А если ты недоволен, иди вешайся, как тот, о котором Гонза Патек поет в костеле в страстную пятницу.
— Если еще раз скажешь это, живым отсюда не выпущу… Давай деньги…
— Нет у меня больше.
— Черт возьми! — разозлился Буриан и протянул руку к нагрудному карману Наймана, зная, что там лежит кошелек с деньгами. Буриан хотел силой вытащить кошелек, но Найман оттолкнул его и ударил по лицу. Оба вскочили из-за стола и сначала сцепились, стараясь побороть один другого, а когда ни одному не удалось свалить противника на пол, пустили в ход кулаки и дрались до тех пор, пока не разбили друг другу косы в кровь. Сначала они кричали и ругались, а когда вошли в раж, слышно было только их тяжелое дыхание. Буриан пошатнулся и упал; он валялся на полу весь в крови. Найман ударил лежачего ногой, собрал со стола деньги и, уходя, злорадно засмеялся над побежденным: «Иди вешайся!»
— Что это вы так скоро уходите, не посидели? — спросила хозяйка Наймана, когда тот проходил мимо хлева.
— Не сговорились мы… Идите к мужу… Он без памяти лежит в горнице.