У Матоуша кровь вскипела, глаза заблестели. Он встал перед жандармом и тоже закричал:
— Не смейте, иначе я буду жаловаться, что вы посягаете на мою собственность. Вы сами проповедуете, что собственность священна и неприкосновенна.
Жандармы наставили штыки, чтобы Матоуш отступил.
— Я защищаю свое и не двинусь с места. Если имеете право, колите! — Он подергивал плечами, готовясь вступить с ними в драку.
— Ради христа, опомнись, Матоуш! — простонала мать, схватив его за руки.
Жандармы набросились и на нее:
— Назад, бабка!.. А ты, негодяй, пойдешь с нами в тюрьму.
— Вы это могли бы сказать сразу. А портреты не смейте трогать.
Жандармы, связав Матоушу руки, погнали его перед собой по дороге вдоль всего села.
«Жандармы ведут Матоуша», — мигом разнеслось по селу, люди высовывали головы из окон, дверей, конюшен.