— Что?
— Если этот подозрительный парень в селе, то он навряд ли скрывается в трактире. Прятаться у Верунача опасно. Ищите сначала у них в избушке, где мнут лен, недалеко от леса, за домом. Там живет старый разорившийся кузнец Доленяк, нищий… браконьер… никчемный человек… негодяй. Он подстрекает бедноту против зажиточных и прячет у себя подозрительных людей. Только подождите, пока совсем стемнеет.
Жандарм последовал его совету.
Через сад за трактиром, среди ветвистых черешен и яблонь, он подкрался к избушке. В темноте мелькала его фигура и поблескивала каска с желтым шишаком. Жандарм не чувствовал майского запаха цветов, не слышал пения дроздов в лесу; он видел перед собой только беглеца и уже готовил для него кандалы, с радостью предвкушая, как он ударит его сзади прикладом. Он был так увлечен этой мыслью, что даже несколько раз прищелкнул языком от удовольствия.
Доленяк выглянул из своей крепости. Он, как все браконьеры, видел ночью лучше, чем днем, и часто говорил, что глаза и старое ружье — две вещи, которые останутся ему верными до смерти. Говоря так, он забывал о руках. Хотя они у него и тряслись, но когда старик стрелял в зайца или серну, пуля попадала точно в цель.
— Войтех, сюда впотьмах пробирается жандарм. Я закрою дверь на замок и засов, чтобы ему пришлось стучать и ждать, пока я открою. А вы скорей полезайте на чердак. Там у хозяина сложена солома. Я ее уложил по-своему и оставил пустое место между соломой и крышей, где у меня спрятаны нужные вещи. Пролезайте туда справа и как следует заткните дыру около крыши снопами и соломой, чтобы не было видно. А теперь марш на чердак.
Гость вскарабкался наверх, и старик убрал приставную лестницу.
Бух… бух… бух!.. — услышал Войтех, как только забрался в тесное убежище.
Бух… бух… бух! — застучали сильнее, и послышался голос:
— Откройте!