Все в Иуде протестовало, но страх победил.
— Ну, так я тебе дам десятку и Доленяка оставлю в покое. Побожись только, что не скажешь.
— Ей-богу, буду молчать! — отрезала Маржка и засмеялась.
Староста свободно вздохнул, успокоился, и его кадык спокойно задвигался то вниз, то вверх.
— Хорошо, но только этот недобрый гость должен сейчас же уйти, пока жандармы не пронюхали.
— Вы же еще не дали знать им?
— Нет, — ответил староста и чуть не проговорился, что еще до завтрака написал донос, но не успел отослать его.
— Пускай, как только стемнеет, парень собирается и уходит.
Маржка и староста расстались.
— Марженка, — кричал он ей вслед, — рот на замок.