— Идемте с нами в трактир, отдохните хоть раз и не ворчите.
Розарка подошла к отцу и, уговаривая, стала гладить его по лицу. Он не привык к нежностям. Прикосновение руки дочери словно согрело его холодеющую душу.
— Мы молодые, — заметил Матоуш, — и то каждый день так устаем, будто нас цепами побили. Нам всем нужно отдохнуть за кружкой пива.
— Куда уж старику с веселой молодежью!
— Мы за вас заплатим!
Старик улыбнулся беззубым ртом и согласился.
Мужчины умылись, переоделись и пошли.
Танцевальный зал был набит битком. Испарения человеческих тел, табачный дым, запах пива, скрипки, контрабас, флейта, кларнет и грохот барабана, крики — все сливалось в общем хаосе. Справляли последние дни масленицы.
Зажиточные крестьяне разместились за особым столом. Речь держал старый Павловец. Глаза его светились умом, он говорил вразумительно и четко, словно отсчитывал и выкладывал на стол серебряные двадцатикрейцеровые монеты, бывшие тогда большой редкостью.
Поодаль устроились бедняки и рабочие. Среди них, рядом с другими стариками, уселся и отец Ружены.