— Бьют порою плетью хуже, чем во времена барщины… Мы только оборонялись.
— Не лгите, — шипит на Матоуша судья, — ни один из свидетелей не подтверждает этого. Все и директор господин Пальм показывают, что это неправда.
— Вы верите только господам, нам не верите; и приговоры ваши в их пользу. Разве может у вас рабочий судиться с миллионером?
— Молчите, или я велю вас арестовать за неприличное поведение.
— Я говорю правду и готов повторить это хоть сто раз подряд.
— За необоснованную болтовню налагаю на вас дисциплинарное взыскание: сутки карцера без пищи.
Судья обратился к писарю:
— Господин Ногейл, запишите это в протокол и пошлите за Кендиком, чтоб он сейчас же арестовал этого человека.
Пришел Кендик, старый капрал с лицом бульдога и колючими усами под иссиня-красным распухшим носом, который достоверно рассказывал о прошлом и настоящем и пророчески предвещал будущее. Но теперь он важный господин — не то, что прежде; теперь он служащий королевского суда, и это черным по белому записано в декрете. Одетый в старый, лоснящийся мундир, он отводит в камеру осужденного.
Матоуш отсидел сутки в карцере.