Она вся тряслась, голос ее дрожал.
— Куда?
— Куда-то в долину.
— Где муж?
— Там, возле дома, окучивает картошку.
Мать говорила с трудом и едва держалась на ногах.
— Позовите его.
Она вышла. Жандармы остались в горнице одни.
— Проклятые горцы… Этот противный портрет в каждой захудалой избе, — ругался рыжий, имея в виду Гавличка.
— Повесили его в красном углу, рядом со святым Вацлавом. Видно, эти болваны считают его святым, — усмехнулся белобрысый и добавил: — Давай сорвем его!