Когда Войтех вышел на холмик перед домом, тетка поспешила за ним и умиротворяюще зашептала ему на ухо:
— Как станешь священником, сможешь взять Тончу в кухарки. Она подождет.
На западе догорала красная полоса заката. Войта один бродил по холмам; он устал, был мрачен и задумчив. Опустив голову, он горестно вздыхал про себя: «Словно связали меня… Что ж я, несчастный, наделал!»
Но в такие тяжелые минуты лукавый чертенок, которого человек, сам того не зная, носит в себе, высовывает голову, звеня шутовскими бубенцами. Позвенел этот чертенок и Войте, повторяя теткины слова: «Когда будешь священником, сможешь взять Тончу в кухарки. Она подождет».
Войтех усмехнулся и пошел дальше.
— Войтех!
— Матоуш!
Они встретились на дороге. Сапожник возвращался из лесу, где гулял в сумерках после работы.
— Ну как? — спросил он товарища. — Станешь дармоедом?
— Ты не смейся, а пожалей.