Иржик, придя на место и увидев кучку хворосту, кинулся за ней и крикнул, чтобы она подождала. Но Ружена не слышала ничего и, чувствуя, что ее кто-то преследует, бежала все быстрее, пока не очутилась на поляне у ключа.
— Черт тебя сюда принес! Из-за тебя я потеряла хворост и пилку, — сказала она, узнав голос Иржика.
Парня такое приветствие чрезвычайно смутило, и он едва осмелился подать ей букет.
— Белое, голубое, розовое… самые красивые цвета на свете, — повторил он несколько раз подряд. Она засмеялась, и… лед был сломан.
Место, где они сидели, было чудесное. Кругом густой темный лес, посреди поляны журчит ключ; на небе — солнышко, уже клонящееся к западу; вокруг птичий гомон.
Иржику хотелось говорить ей об этой красоте. Но Ружена слушала его невнимательно. Она думала совсем о другом. При виде сочной, густой зелени трав она вспоминала отцовских коз, для которых дома нет корма. А когда он начал говорить о том, как поют дрозды, призывая своих подруг к любви, она прервала его:
— Сходи поищи пилку, я ее потеряла. У нас она одна, и отец будет ругаться. Да кстати захвати хворост.
— Схожу, если дашь поцеловать себя.
— Не дам, — засмеялась она и надула губы.
— Вот это здорово! — услыхали они сзади сердитый голос. Обернулись — и что же: перед ними стоял Матоуш.