И Швейда сразу решил:
— Перестрелять их! Перестрелять!
— У вас же нет ружья! — рассмеялись вокруг.
Но Швейду не так легко было унять.
— Этого хватит против паршивых кавалеристов! — хвастался он, сжимая в руке пику и рассекая ею воздух, чтобы показать, как пехотинцы сражаются штыком против кавалеристов. — Ну, а пика годится для этого дела не хуже штыка.
— Ваша пика немного заржавела, — ухмыльнулся Матоуш, а вместе с ним и все стоявшие кругом.
— Вчера я ее отточил, и если вы от меня не отстанете, я попробую на ваших спинах, как она колет.
Швейда рассердился и стал осыпать противников едкой бранью.
— Тише, — приказал капитан, — нужно скорее закончить совещание. Гусары в любой миг могут показаться на дороге.
Гвардейцы подчинились и стали обсуждать вопрос дальше, но единодушия не было. Матоуш вспыхнул, — горючего в нем было хоть отбавляй. В нем горела революционная страсть.