Двое вестовых бросаются с тюка прессованного сена, злобно замахиваются на Костю.
Лошади, гулко перебирая ногами, вскидывают над барьерами морды с трепетными розовыми ноздрями, остро прядают ушами.
- Отстал! — виновато улыбаясь, говорит Костя, переводя дух и успев уже - взглядом одним - осмотреть теплушку: на тюках сена свалены офицерские седла с кованными медью луками и отдельно простые драгунские. «Лошади командования», отмечает про себя.
- Почему без погон? — тычет вестовой постарше, в английском буро-зеленом мундире. Закрученные рыжеватые усы угрожающе топорщатся.
«Халуй! Шкура!» решает Костя, взглянув в свинцовые его глаза, и, прижав к сердцу руки, кричит:
- Братцы, не губите! До своих в Керчь еду! Дядька там в госпитале! Что же мне - пропадать тут? Поездов нет...
Молоденький вестовой смотрит с участливым любопытством.
Выдернув из кармана бумажник, Костя сует его старшему.
- Господин ординарец! Я вам заплачу! Христа ради...
У того жадно вспыхивают глаза. Рука тянется к деньгам и вдруг взлетает к колечкам рыжих усов. Покосившись на другого вестового, он строго говорит: