Перед уходом на юг, по-видимому раскаявшись в своей чрезмерной привязанности к сардинкам и картофелю, Кэстель и Эмиу просили, чтобы я не отсылал их на «Белого Медведя», но позволил им остаться на лето на о. Мельвиль, где они постараются привыкнуть к мясной диете. Я решил пока не выражать согласия, но в письме, адресованном Стуркерсону, просил его, чтобы он переговорил с ними, когда они прибудут на о. Мельвиль, и решил, оставить ли их там или же отослать на Землю Бэнкса, к «Белому Медведю» с его деликатесами.
ГЛАВА XLV. ВЫЛАЗКА НА ОСТРОВА РИНГНЕС
Четвертого июня, после ухода группы Кэстеля, Нойс, Чарли и я отправились на северо-восток, вдоль кромки берегового льда.
Вскоре мы заметили, что число встречающихся нам тюленей все увеличивается. Хотя я никогда не соглашался с теми, кто утверждал, будто по мере продвижения на север тюлени должны встречаться все реже или даже совсем исчезнуть, я никогда не предполагал противоположной крайности. Поэтому и теперь я решил, что обнаруженная нами многочисленность тюленей объясняется какими-нибудь случайными причинами, например, тем, что прошлой осенью здесь оказалось сравнительно много открытой воды и это побудило тюленей провести здесь зиму.
Возможно, что я считал свой вывих более серьезным, чем он был в действительности, или же выздоровление протекало необычайно быстро. 5 июня я решил воспользоваться тем, что погода была ясная и дорога хорошо видна; опираясь на длинный бамбуковый шест, я прошел на лыжах 6 миль со скоростью 1 мили в час, причем сани медленно ехали за мной. Если бы я ехал на санях, то мы продвигались бы гораздо быстрее; но мне хотелось поднять настроение моих спутников, доказав им, что я уже способен передвигаться самостоятельно. Кроме того, тем, что я шел, а сани ехали медленно, мы сберегали силы собак.
В тот же день я убил молодого тюленя, лежавшего на ровном льду возле трещины, образовавшейся под влиянием прилива. В течение 5 минут я следил в бинокль за этим тюленем, но так как он не двигался, я принял его за кучу грязи. Когда я подошел ближе, он поднял голову и увидел меня, причем не испугался, но все же заподозрил что-то неладное, так что мне пришлось охотиться на него по способу «аукток» и затратить на это около часа. Если бы я сразу догадался, что передо мною тюлень, то мог бы убить его из-за прикрытия в течение 5 минут.
С 24-метрового тороса[28], находившегося возле лагеря, я увидел семь других тюленей. Мы с Чарли отправились за ними и выбрали трех, лежавших на совершенно ровном льду. При охоте по способу «аукток», т. е. без всякого прикрытия, необходимо, чтобы на пути, по которому охотник подползает к тюленю, не было неровностей: как бы искусно ни подражать тюленю, но, если охотник на мгновенье скроется из глаз тюленя, а затем опять появится, это испортит всю иллюзию, так как с настоящим тюленем ничего подобного не может произойти.
Ветер был достаточно силен, так что тюлени могли услышать хруст снега под ползущим человеком лишь на расстоянии 40–50 м. Так как Чарли впервые охотился на тюленей, я тщательно проинструктировал его и в заключение заставил повторить все мои наставления. Затем Чарли пополз вперед со всеми ухватками заправского охотника и с расстояния в 60 м застрелил крупного самца тюленя. Таким образом Чарли оказался гораздо более способным учеником, чем Эмиу, который в свое время упустил около дюжины тюленей, прежде чем добыл первого.
В этот вечер я почувствовал, что ко мне вернулся мой оптимизм: действительно, во-первых, я, после 37 дней инвалидности, вновь приобрел способность ходить, а во-вторых, были убиты и доставлены в лагерь два тюленя, тогда как нам было за глаза достаточно одного. В начале путешествия, когда предстояло убедить новичков в надежности «существования за счет местных ресурсов», я считал хорошим тактическим приемом убивать столько тюленей, чтобы часть добычи приходилось выбрасывать за ненадобностью. Для меня не составляет удовольствия убивать животных и тем более выбрасывать мясо, но подобный прием полезен тем, что внушает моим спутникам доверие к нашему методу, побуждая их работать бодро и с энтузиазмом.
5 июня заболела одна из наших собак, Джек. Хотя наша экспедиция потеряла в общей сложности около четверти всего количества собак в результате различных заболеваний, большинство этих собак погибло во время зимовок, и, к счастью, случаи заболеваний собак во время путешествий были очень редки. Симптомы болезни Джека были непохожи на обычные и свидетельствовали о каком-то воспалении кишечника. Джек не отказывался от пищи и находился в полном сознании, но постоянно глотал снег и пытался вызвать у себя рвоту. Поведение его было вполне разумным.