Первоначально мы предполагали провести зиму в снежных домах, обтянутых шкурами и отапливаемых тюленьим жиром или салом мускусных быков. Но теперь, имея уголь, мы могли использовать сало на свечи, а тюлений жир — в пищу людям и собакам.
О «Белом Медведе» пока не было известий. Но так как в этом году, в отличие от прошлого года, все море к югу от о. Мельвиль очистилось ото льда, корабль мог без всякого труда дойти до острова. Спутники Стуркерсона были убеждены, что «Белый Медведь» уже прибыл в Зимнюю Гавань, и, несмотря на свое обещание, Кэстель и Эмиу снова начали много говорить об однообразии мясной диеты.
Я еще раз спросил их, желают ли они вернуться на «Белого Медведя», Кэстель ответил утвердительно, но Эмиу предпочел остаться зимовать с нами, при условии, если ему будет разрешено побывать на корабле и взять с. собой некоторое количество сардинок и других рыбных консервов, а также немного сахара к чаю.
Мы решили, что Стуркерсон отправится в Зимнюю Гавань с одной упряжкой и в сопровождении Кэстеля и Эмиу. Если «Белый Медведь» прибыл, то Кэстель останется на нем, а Эмиу вернется со Стуркерсоном.
Глава L. НАШЛИ СКЛАД БЕРНЬЕ
Семнадцатого октября мы устроили себе день отдыха, чтобы отпраздновать успех летних работ Стуркерсона, а также новый триумф нашего метода «существования за счет местных ресурсов»: этот метод позволил нам совершить путешествие, продолжавшееся 212 дней (считая с 10 марта, когда мы вышли из охотничьего лагеря Наткусяка на мысе Альфреда, и до 7 октября, когда мы прибыли в лагерь Наткусяка на о. Мельвиль). За все это время мы и наши собаки ни одного дня не оставались без еды, хотя в трех или четырех случаях собакам пришлось поужинать старыми сапогами или кожами. Впрочем, и в этих случаях собаки ели с аппетитом; за время перехода с о. Бордэн на о. Мельвиль они немного отощали, но затем быстро нагуляли жир, как только были добыты первые мускусные быки.
Мне случалось слышать в качестве возражения против моего метода, что он сопряжен с чрезмерным истреблением дичи в обследуемых мною местностях. Примерно с таким же основанием можно было бы жаловаться на то, что рыбаки во время своих плаваний питаются исключительно рыбой (если бы они это делали). Когда десятки тысяч тюленей ежегодно истребляются ради их шкур, а тысячи моржей — ради их клыков, нет основания запрещать полярной экспедиции убить столько тюленей, карибу или мускусных быков, сколько нужно для поддержания ее существования в еще не обследованных областях Арктики. Кроме того, наш метод не требует большого истребления дичи, так как мы обходимся малым количеством собак.
Говорят также, что при нашем методе полярные исследования становятся слишком легкими и неинтересными, так как лишаются элемента благородного риска. Наш образ действий якобы напоминает хищническую массовую ловлю лососей, производимую слишком простыми рыболовными снастями, запрещенными законом. Но я не знаю, почему исследовательские экспедиции непременно должны быть сопряжены с риском и для чего искусственным путем создавать себе трудности. Не для того ли, чтобы сохранилась хоть одна часть света, где воображение, не стесняемое фактами, находило бы темы для приключенческих романов и кинофильмов? В прошлом мы отпугивали от Арктики всех непосвященных, и тайна ее гостеприимства оставалась достоянием немногих. Если мы будем дальше настаивать на таком положении, то придется, путем особых международных соглашений, превратить Арктику во всемирный заповедник или в запретную страну, вроде северного Тибета.
25 октября партия Стуркерсона вернулась в полном составе, так как «Белый Медведь» не прибыл. Зато она нашла в Зимней Гавани депо, оставленное в 1910 г. канадской экспедицией, которой командовал капитан Бернье. Этот склад помещался в деревянном домике и содержал 4,5 т припасов и снаряжения. Была также найдена записка Бернье, в которой сообщалось, что содержимое склада предназначено лишь для потерпевших кораблекрушение и лишь поскольку они будут испытывать крайнюю нужду.
Я решил, что нам придется действовать, как если бы мы потерпели крушение, так как часть припасов и снаряжения действительно была нам очень нужна (в особенности — керосин, холст, сани, ружья, патроны, фонарь и стекла), а некоторые другие припасы являлись слишком соблазнительными для кое-кого из наших людей. Запрещение воспользоваться этими благами могло бы вызвать неудовольствие и плохо отразиться на нашей работе. Возвращаясь из Зимней Гавани, Стуркерсон захватил с собой со склада около 700 фунтов разных припасов, а также одно ружье, 200 патронов, керосин, канат, фонарь и доски.