На о. Гершеля наем эскимосов — отнюдь не простое дело. Здесь недостаточно условиться о размере платы за год. Сверх того, мне приходилось устроить, чтобы с товарного склада форта Макферсон выдали десять пакетов чая какому-нибудь дальнему родственнику моих эскимосов и чтобы казенная почта доставила посылку другому их родственнику. Чтобы нанять одну семью, я был вынужден снабдить мукой двоюродного брата, послать собачью упряжку дяде и выполнить в общей сложности дюжины две подобных же «особых поручений». Вся эта возня, вместе с выгрузкой припасов и закупкой собак, отнимала у меня столько времени, что я не успевал даже вести дневник.
Наше пребывание на о. Гершеля сильно затянулось, и я убедился, что к тому Бремени, когда припасы будут погружены на «Белого Медведя» и доставлены на Землю Бэнкса, мне придется уплатить фрахтовую сумму, превышающую стоимость самого судна. Тогда я решил купить его и договорился об этом с капитаном Лэйном. Было решено, что те люди из числа команды, которые не захотят или не смогут участвовать в нашей экспедиции, перейдут с Лэйном на небольшую шхуну «Гладиатор», которую я ему здесь же купил в счет платы за «Белого Медведя».
Мы отплыли 25 августа в сопровождении «Гладиатора», на котором находился и Хэдлей, вновь поступивший ко мне на службу. Прибыв к мысу Батэрст, я узнал, что сюда через 2 дня после нашего ухода прибыл Уилкинс на «Полярной Звезде». В ответ на мое письмо он оставил записку, в которой сообщал, что, согласно моему приказанию, отправляется к мысу Келлетт, а оттуда на север, вдоль побережья Земли Бэнкса.
К 2 сентября мы прибыли к мысу Келлетт, где нам сообщили, что Уилкинс уже побывал здесь и отплыл дальше. До сих пор здесь господствовали восточные ветры, так что возле побережья море было свободно ото льда. Но в море Бофора направление течений таково, что тяжелый пак никогда не уносится ветром особенно далеко от берега. Мы знали, что, как только ветер перейдет в норд-вест, все западные береговые воды Земли Бэнкса через сутки-другие будут загромождены непроходимыми льдами.
Из числа прежней команды «Белого Медведя» на нем остались старший помощник капитана Гонзалес и младший помощник Сеймур; первого я теперь назначил капитаном, а второго — старшим помощником. Должность младшего помощника я поручил Хэдлею. Кроме того, остались механики Герман Килиан и Джонс, матросы Мартин Килиан, Нойс, Джемс Асасела (он же «Джим Фиджи»[25] ) и молодой эскимос Эмиу (который за свою быструю езду на собаках получил прозвище «Обгони ветер»). Остальные перешли на «Гладиатор» и отплыли с капитаном Лэйном.
Леви я перевел на «Белого Медведя» в качестве буфетчика, а Найта, служившего до тех пор на «Белом Медведе», перевел на мыс Келлетт, в помощь капитану Бернарду. Эскимосов — мужчин, женщин и детей — у нас было 13 человек.
Стуркерсон, которого я со всей его семьей взял на корабль с мыса Келлетт, не занимал на корабле официального положения, но пользовался большим авторитетом. Уле не пожелал дольше оставаться с нами, так как у него к тому времени накопилось достаточно денег, чтобы купить небольшую шхуну и самостоятельно плавать на ней. Поэтому Уле расстался с нами и отправился с капитаном Лэйном на «Гладиаторе», которого, как я слышал, он впоследствии, купил у Лэйна. Таким образом я лишился человека, которого считал лучшим из всех известных мне ледовых путешественников, за исключением Стуркерсона.
В базе на мысе Келлетт с капитаном Бернардом теперь оставались, кроме Найта, Чарльз Томсен с семьей и пять эскимосов — двое мужчин, две женщины и одна десятилетняя девочка.
ГЛАВА XXXVI. ПЛАВАНИЕ ВО ЛЬДАХ И ПРИГОТОВЛЕНИЕ К ЗИМОВКЕ
Хотя уже поднялся северо-западный ветер, и нам следовало поторопиться, отплыть от мыса Келлетт мы смогли только к вечеру 3 сентября. Пройдя около 10 миль на запад и обогнув мыс, мы увидели, что льды начинают продвигаться к суше. Ночи уже становились темными, а потому решено было дождаться утра под защитой мыса. Наутро оказалось, что на западе море загромождено непроходимыми льдами.