— Здесь, сер.
— Что там у вас горит?
— Ничего не горит, сэр.
— Говорю вам, я чувствую запах гари. Если не там горит, то где-нибудь на падубе, — может-быть, бросили тряпки в огонь?
— Капитан, — воскликнул Лестрэндж, — подойдите сюда. Не знаю, помутилось ли у меня в глазах от слабости, но только мне чудится что-то странное у грот-мачты.
В том месте, где грот-мачта входит в палубу, и на некотором протяжении вверх ствол ее казался в движении. Это мнимое движение происходило от спирали дыма, настолько прозрачного, что угадать о нем можно было только по похожему на мираж трепету обвиваемой им мачты.
— Что такое! — крикнул Лефарж, бросаясь вперед.
Лестрэндж медленно последовал за ним, ежеминутно останавливаясь, чтобы ухватиться за перила и перевести дух. Он услыхал пронзительный звук свистка, видел матросов, закишевших на палубе, как рой пчел, видел,
как открыли люк и к небу потянулся столб дыма — черного, зловещего дыма, подобного неподвижному султану в неподвижном воздухе.
Лестрэндж был чрезвычайно нервный человек, и этого-то пошиба люди и сохраняют самообладание в минуты опасности, когда хладнокровные и уравновешенные люди окончательно теряются. Первая его мысль была о детях, вторая — о лодках.