Беттон поднял голову, на миг безмысленно уставился вперед, потом заметил апельсин; при виде его мысль о «детишках» с их невинностью, о нем самом и о порохе рассеяла туман, затмивший его помутившиеся мозги, и он снова принялся за весла.
— Папочка, — сказал Дик, — у корабля облака!
С невероятной быстротой плотные скалы тумана рассыпались. Легкий ветерок пронизал их, свивая из них удивительные узоры. По воде двигались всадники и развевались, как дым, поднимались и разбивались воздушные валы; высокие спирали валов тянулись до самого неба. И все это с угрожающей медлительностью. Огромный, ленивый и зловещий, но неуклонный, как рок или смерть, туман надвигался, завоевывая, казалось, весь мир.
На этом невыразимо мрачном фоне выделялся тлеющий корабль, паруса которого уже вздрагивали от поднимающегося ветра, в то время как дым из люка как бы кивал отплывающим лодкам, маня их к себе.
— Отчего. корабль так дымится? — спросил Дик, — Смотрите, и лодки плывут за нами. — когда же мы вернемся обратно?
— Дядя, — добавила Эммелина, всовывая ручонку в его руку и поглядывая в сторону корабля, — я боюсь.
— Чего, Эмми? — спросил он, притягивая ее к себе.
— Тех фигур, — проговорила она, прижимаясь к нему.
— Я думаю, можно здесь дождаться остальных, — сказал Лестрэндж — Мы достаточно далеко на тот случай, если… если что случится.
— Верно, — поддакнул гребец, тем временем успевший прийти в себя. Пусть себе взрывается, как знает, нас не достанет.