— Кто за ним гонится?
— Кто? объедалы, конечно, кому же еще?
Не успел Дик осведомиться о наружности и правах последних, как стая серебристых стрел пронеслась над шлюпкой и с шипением погрузилась в воду.
— А это летающие рыбы.
— Что ты там толкуешь? Рыбы не могут летать!
— Где же у тебя глаза?
— И за ними тоже гонятся объедалы? — боязливо спросила Эммелина.
— Вовсе не они! Да будет вам расспрашивать, — еще заврешься с вами.
Эммелина, между тем, не забывала о своем сокровище, которое прихватила с собой завернутым в старый платок; она засунула его под скамейку, и то и дело наклонялась посмотреть, цело ли оно.
Время от времени Беттон стряхивал оцепенение и поглядывал, не видать ли где «чаек», по море было пустынно, как доисторическое море. Когда Дик принимался хныкать, он тотчас придумывал ему какое-нибудь развлечение: смастерил удочку из согнутой булавки и оказавшейся на дне шлюпки бечевки, — и Дик, с трогательной детской верой, стал «удить рыбу».