Дети смотрели и слушали. Падди делал вид, что тоже слушает. Все трое безмолвно следили за тем, как сверкающий щит прикоснулся к воде, прянувшей к нему навстречу.
И точно, можно было услышать, как зашипела вода, — стоило только иметь немного воображения. Только что прикоснувшись к воде, солнце исчезло в ней так быстро, как человек, спускающийся с лестницы. Как только оно исчезло, над морем разлились призрачные золотистые сумерки, прелестные, но невероятно печальные. Затем море превратилось в лиловую тень, запад померк, как если бы там затворили дверь, и по небу потоком хлынули звезды.
— Беттон, — спросила Эммелина, кивая на запад, — что там такое?
— Запад, — сказал он, уставившись на закат, — Китай, Индия и все такое прочее.
— Куда пошло теперь солнце? — спросил, в свою очередь, Дик.
— Оно теперь гонится за луной, а она удирает, что есть сил, подоткнувши юбки; сейчас выскочит на небо. Оно всегда гоняется за ней, но ни разу еще не поймало.
— А что бы оно сделало, если бы поймало ее? — спросил Дик.
— Может, дало бы ей хорошего шлепка, — и поделом!
— Отчего поделом? — продолжал Дик, на которого нашла полоса допрашивания.
— Потому что она только и знает, что морочит людей. Чего только не делала она с Мак Кенна!