— Ей-богу, граф, я не буду ходить вокруг да около. Что вы пожалуете мне, ваше сиятельство, если я на все ваши вопросы отвечу, как на духу?

— Крест святого Павла (это пармский орден) или деньги, если вы изобретете предлог для денежной награды.

— Лучше крест святого Павла, — этот орден дает дворянство.

— Как, милейший фискал, вы еще придаете какое-то значение нашему жалкому дворянскому званию?

— Будь я дворянином, — ответил Расси с циническим бесстыдством, достойным его ремесла, — будь я дворянином, родственники тех людей, которых я отправляю на виселицу, меня ненавидели бы, но не презирали.

— Ну хорошо, — сказал граф. — Я вас спасу от презрения, а вы избавьте меня от неведения. Что вы намерены сделать с Фабрицио?

— Честное слово, принц в большом замешательстве. Он боится, что, поддавшись чарам прекрасных очей Армиды[97]Армида — волшебница, героиня поэмы Тассо «Освобожденный Иерусалим»; красотой своей она покорила Ринальдо, одного из героев поэмы, и тот покинул войско крестоносцев. (простите меня за нескромность, но это подлинные слова государя), — да, поддавшись чарам прекрасных очей, пленивших и его самого, вы, не задумываясь, бросите его, а ведь только вы и способны справиться с ломбардскими делами. Скажу больше — тут для вас представится случай получить нечто такое, за что, право, стоит мне дать крест святого Павла, — добавил Расси, понизив голос. — Принц готов пожаловать вам в качестве государственной награды прекрасное поместье стоимостью в шестьсот тысяч франков — из земель удельного ведомства, или денежный подарок в триста тысяч экю, если вы согласитесь не вмешиваться в судьбу Фабрицио дель Донго или хотя бы не говорить с принцем об этом деле приватно.

— Я ожидал чего-нибудь получше, — заметил граф. — Не вмешиваться в дело Фабрицио — это означает поссориться с герцогиней.

— Ну да, принц так и сказал. Он, между нами говоря, ужасно разгневан на герцогиню. Только он боится, что в виде возмещения за разрыв с этой прелестной дамой вы, пожалуй, попросите, поскольку вы теперь овдовели, руки его двоюродной сестры, старой принцессы Изотты, которой всего лишь пятьдесят лет.

— Он угадал! — воскликнул граф. — Наш повелитель самый умный человек во всех его владениях.