Через два дня Ферранте снова явился; как раз в тот день весь город был взволнован слухами о близкой казни Фабрицио. Где произойдет эта печальная церемония? В крепости или на бульваре, излюбленном месте прогулок горожан? В тот вечер многие простолюдины прохаживались перед воротами крепости, стараясь подсмотреть, не сооружают ли там эшафот. Это сборище встревожило Ферранте. Герцогиня встретила его, заливаясь слезами, и не в силах была говорить. Она сделала ему рукой приветственный знак и указала на стул. Ферранте, переодетый в тот день капуцином, был великолепен; не пожелав сесть на стул, он опустился на колени и стал проникновенно читать вполголоса молитву. Заметив, что герцогиня немного успокоилась, он, не вставая с колен, прервал на мгновение молитву и воскликнул: «Я вновь предлагаю свою жизнь».
— Подумайте хорошенько, что вы говорите, — сказала герцогиня, и глаза ее сверкнули: после рыданий гнев одержал верх над тихой скорбью.
— Я предлагаю свою жизнь, чтобы не допустить казни Фабрицио или отомстить за него.
— Положение таково, — заметила герцогиня, — что я могу согласиться и приму вашу жертву.
Она смотрела на него пристально и сурово. Глаза Ферранте загорелись радостью, он быстро встал с колен и простер руки к небу. Герцогиня подошла к шкафу орехового дерева и вынула из потайного ящика бумагу.
— Прочтите, — сказала она Ферранте.
Эта была дарственная его детям, о которой мы упоминали. Слезы и рыдания помешали Ферранте прочесть ее до конца. Он упал на колени.
— Верните мне эту бумагу, — сказала герцогиня и сожгла ее на огне горевшей свечи.
— Мое имя не должно быть замешано, если вас схватят и казнят, — добавила она. — Ведь вы рискуете головой.
— Я с радостью отдам свою жизнь, нанеся удар тирану, и еще радостнее отдам свою жизнь за вас. Верьте этому, поймите и, прошу вас, больше не упоминайте о каких-то деньгах. Я сочту это оскорбительным недоверием.