— Что вы этим хотите сказать? — тревожно спросила принцесса, боясь услышать просьбу об отставке.
— Я хочу попросить, чтобы всякий раз, как вы разрешите мне повернуть вправо качающуюся голову вон того китайского болванчика, что стоит на камине, мне дозволено было называть вещи истинными их именами.
— И только? Дорогая моя герцогиня! — воскликнула Клара-Паолина. Поднявшись с места, она подбежала к болванчику и сама повернула ему голову.
— Говорите же, говорите совершенно свободно, ведь вы моя старшая статс-дама, — ласково лепетала она.
— Ваше высочество, — сказала герцогиня, — вы прекрасно знаете положение дел: и вам и мне грозят большие опасности. Приговор, вынесенный Фабрицио, не отменен! Следовательно, как только захотят избавиться от меня, а вам нанести оскорбление, моего племянника опять заточат в тюрьму. Наше положение нисколько не улучшилось. Что касается меня лично, то я выхожу замуж за графа, и мы с ним уедем в Неаполь или в Париж. Последнее доказательство неблагодарности, жертвой которой оказался граф, решительно отвратило его от государственных дел, и, не будь у меня сочувствия к вам, ваше высочество, я посоветовала бы графу остаться в этом сумасшедшем доме только в том случае, если принц предложит ему очень большие деньги. Дозвольте мне, ваше высочество, объяснить вам, что у графа, когда он вступил на министерский пост, было сто тридцать тысяч франков, а теперь у него едва ли наберется двадцать тысяч доходу. Я уже давно, но безуспешно, советовала ему позаботиться о своем состоянии. И вот в мое отсутствие граф поссорился с главными откупщиками принца, большими мошенниками, заменил их другими мошенниками, и они дали ему за это восемьсот тысяч франков.
— Что? — удивленно воскликнула принцесса. — Боже мой!.. Как это огорчает меня!
— Ваше высочество, — весьма хладнокровно спросила герцогиня, — прикажете повернуть нос болванчика влево?
— Нет, нет! Но, боже мой, это просто ужасно, что такой человек, как граф, решился подобным способом наживать деньги!
— Если б он не украл, его презирали бы все честные люди.
— Боже правый! Неужели это возможно?