— А-а, капитан Телье? Ну, брат, его убили.
«Браво! — воскликнул про себя Фабрицио. — Не забыть: „Капитан Телье“. Надо изобразить огорчение».
— Ах, боже мой! — произнес он с жалостным видом.
С низины выехали на лужок и помчались по нему; снова стали падать, ядра; маршал поскакал к кавалерийской дивизии. Эскорт мчался среди трупов и раненых, но это зрелище уже не производило на нашего героя такого впечатления, как раньше, — он думал теперь о другом.
Когда эскорт остановился, Фабрицио заметил вдали повозку маркитантки, и нежные чувства к этой почтенной корпорации взяли верх надо всем: он помчался к повозке.
— Куда ты? Стой св…! — кричал ему вахмистр.
«Что он тут может мне сделать?» — подумал Фабрицио и продолжал скакать к повозке маркитантки. Он пришпоривал лошадь в надежде увидеть свою знакомую — добрую маркитантку, которую встретил утром; лошадь и повозка были очень похожи, но хозяйка их оказалась совсем другою, и Фабрицио даже нашел, что у нее очень злое лицо. Подъехав к повозке, он услышал, что маркитантка сказала кому-то:
— А ведь какой красавец мужчина был!..
Тут нашего новичка-солдата ждало очень неприятное зрелище: отнимали ногу какому-то кирасиру, молодому и красивому человеку саженного роста. Фабрицио зажмурился и выпил один за другим четыре стаканчика водки.
— Ишь ты, как хлещет, заморыш! — воскликнула маркитантка.