Ему не пришлось ее упрашивать.
— Укороти стремена, — сказала она.
Усевшись хорошенько в седле, она принялась рассказывать Фабрицио о всех бедствиях, случившихся с нею за ночь. После бесконечно долгого повествования, которое наш герой из чувства нежной дружбы слушал очень внимательно, хотя ничего в нем не понимал, маркитантка добавила:
— И подумать только! Ведь это французы меня ограбили, поколотили, изругали.
— Как! Французы? А я думал — неприятель! — воскликнул Фабрицио с наивным видом, придававшим детскую прелесть его красивому, но строгому и бледному лицу.
— Какой же ты глупыш! — сказала маркитантка, улыбаясь сквозь слезы. — А все-таки ты очень милый.
— И при всем при том молодчина — ухлопал пруссака, — добавил капрал Обри, в общей сумятице случайно оказавшийся рядом с лошадью, на которой ехала маркитантка.
— Только гордец он! — добавил капрал.
Фабрицио сделал нетерпеливое движение.
— А как твоя фамилия? — спросил капрал. — Может, доведется рапорт представить, так я хочу упомянуть тебя.