— Вы говорите, как академик! — воскликнул граф смеясь. — Вы привели нам пример замечательной находчивости, однако приятная возможность проявить подобную изобретательность представляется раз в десять лет. Весьма часто существу ограниченному, но всегда и неизменно осторожному удается восторжествовать над человеком, наделенным воображением. Безрассудное воображение как раз и толкнуло Наполеона отдать себя в руки осторожного Джона Буля[75]Джон Буль — насмешливое прозвище англичан; ведет свое происхождение от названия сатиры «The history of John Bull» («История Джона Быка»), написанной английским писателем Арбетнотом (1667–1735), другом Свифта., вместо того чтобы попытаться достичь берегов Америки! Джон Буль в своей конторе, вероятно, немало смеялся над письмом Наполеона, в котором тот упоминает о Фемистокле[76]Фемистокл (ок.525–461 до н. э.) — политический деятель Афин эпохи греко-персидских войн; сторонник демократии Фемистокл был изгнан, по требованию Спарты, из Афин; от преследований бежал в Персию. После отречения от престола Наполеон сдался англичанам и в обращении к английскому народу сравнивал себя с Фемистоклом, прося приюта.. Во все времена низменные Санчо Пансо в конце концов всегда будут брать верх над возвышенными Дон Кихотами. Согласитесь не делать ничего необычайного, и я не сомневаюсь, что вы станете епископом — если и не весьма почтенным, то весьма почитаемым. Но все же я настаиваю на своем замечании: в истории с лошадью вы, ваше преосвященство, вели себя легкомысленно и были поэтому на волосок от пожизненного тюремного заключения.

От этих слов Фабрицио вздрогнул и погрузился в тревожные размышления: «Не к этому ли случаю относилась угроза тюрьмы? — спрашивал он себя. — Возможно, как раз от этого преступления мне и нужно было воздержаться?»

Пророчества аббата Бланеса, над которыми он смеялся, приняли в его глазах значение достоверных предсказаний.

— Что с тобой? — с беспокойством спросила герцогиня. — Граф навел тебя на мрачные мысли?

— Меня озарила новая истина, и, вместо того чтобы против нее восстать, мой ум принял ее. Вы правы, — я был весьма близок к пожизненной тюрьме. Но тот молодой лакей уж очень был хорош в английском фраке! Просто жалко убивать такого человека.

Министра восхитило его благонравие.

— Он удивительно мил во всех отношениях! — воскликнул граф, взглянув на герцогиню. — Должен вам сказать, друг мой, что вы одержали победу и, пожалуй, самую ценную.

«Ай! Сейчас заговорит о Мариетте», — подумал Фабрицио.

Он ошибся, — граф добавил:

— Своей евангельской простотой вы покорили сердце нашего почтенного архиепископа отца Ландриани. На днях мы произведем вас в главные викарии, и особая пикантность этой комедии заключается в том, что три старших викария, люди весьма достойные, трудолюбивые, из которых двое, думается мне, состояли старшими викариями еще до вашего рождения, сами в убедительном послании будут просить архиепископа, чтобы вас назначили главным среди них. Эти господа сошлются, во-первых, на ваши добродетели, а, во-вторых, на то, что вы праправнук знаменитого архиепископа Асканьо дель Донго. Когда я узнал о таком уважении к вашим добродетелям со стороны самого маститого из трех старших викариев, я тотчас произвел в капитаны его племянника, который застрял в лейтенантах со времени осады Таррагоны маршалом Сюше[77]Сюше, Луи-Габриэль (1770–1826) — маршал Франция, принимал участие в войне Наполеона с Испанией; в 1811 году взял штурмом испанскую крепость Тарракону..