Ливингстон соглашается, что источники Нила неизвестны, хотя он и проехал по Луалабе на протяжении семи градусов по направлению в северу, и хотя он уверен, что это Нил, однако этот вопрос не может быть пока решен и покончен. И вот по каким двум причинам:

1) Он слышал о существовании четырех водопадов, из которых два дают начало реке Уэб или Луалаба, направляющейся в северу, и реке Замбези, текущей в югу.

Об этих водопадах он слышал не раз. Несколько раз он был за 100 и 200 миль от них, но всякий раз что-нибудь мешало ему отправиться на них посмотреть. По словам тех, которые их видели, эти водопады бьют по сторонам земляного вала, не заключающего в себе никакого камня.

Вот эти-то водопады и необходимо отыскать и точно определить их положение. Доктор не предполагает, чтоб они были южнее источников озера Бангвеоло. В своем письме в «Herald» он говорит следующее: «Эти четыре большие водопада, так близко лежащие друг от друга и дающие начало четырем большим рекам, соответствуют в некоторой степени описанию неизвестных источников Нила, которое отец всех путешественников — Геродот, слышал в городе Саисе, в Египте, от жреца Минервы». Для читателей, не имеющих под рукою оригинала, я приведу следующий отрывок из Геродота:

«Из всех египтян, ливийцев и греков, с которыми мне когда-либо приходилось говорить, никто не умел мне ничего сказать об источниках Нила, кроме жреца Минервы, в городе Саисе, в Египте. Правда, он, кажется, смеялся надо мною, уверяя, что сообщает мне истину, но, тем не менее, рассказ его был следующий: „Между городами Сиеной, Фивами и Элефантиной находятся две горы с остроконечными вершинами. Одна из них называется Крофи, другая Мофи; из этих-то гор вытекают бездонные источники Нила; часть воды разливается по Египту и течет на север; другая — по Эфиопии и на юг. Что источники Нила бездонны, это было исследовано египетским королем Псамметихом, который велел свить веревку в несколько тысяч спженей длины, и все-таки не мог достать дна“. Вот что рассказал мне жрец, хотя я и не знаю, говорил ли он правду; я же думаю, что лот-линь не может достигнуть дна вследствие водоворота. Мне не удалось узнать что-нибудь больше об этом вопросе от кого-нибудь другого; но вот сведения, которые я основываю на своих собственных наблюдениях, произведенных мною до Элефантины, или же на основании слухов. Проехав город Элефантину, вверх по реке, вы видите, что почва поднимается; приходится тянуть лодку на бечеве; но случись, что веревка разорвется и лодку силой потока уносит вниз. Такого рода крутизна продолжается на четыре дня пути, и Нил в этом месте делает столько же изгибов, как Меандер. Таким образом приходится проезжать через двенадцать порогов, а затем Нил течет уже по совершенно ровной поверхности, где он огибает остров Тахомпсо. Эфиопы живут в стране, лежащей тотчас же за Элефантиной; они занимают также половину острова Тахомпсо; во второй же половине живут египтяне. Недалеко от этого острова лежит большое озеро, на берегах которого живут эфиопские кочевые народы. Переехав через озеро, вы въезжаете в русло Нила, впадающее в это озеро; затем, приходится недели две пробираться сухим путем, по берегу реки, и скалы, выступающие из воды, делают путешествие на лодке невозможным. Пройдя это опасное место, вы садитесь в другую лодку, едете в продолжение двенадцати дней и приезжаете, наконец, в большой город Мероэ: это, говорят, столица Эфиопии. Жители поклоняются только двум богам: Юпитеру и Бахусу; но зато они окружают их большими почестями. У них есть также оракул Юпитера, по приказанию которого они ведут даже войны. Выехав из этого города, вы приезжаете, через столько же дней, сколько вы употребили, чтобы приехать из города Элефантины в столицу Эфиопии, в страну народа, известного под именем Отомоли. Его также называют Асмав, что по-гречески значит „стоящие по левую руку короля“. Это племя, численность которого равнялась 240,000, отбывало египтянам военную службу, но возмутилось против них и перешло к эфиопам по следующему поводу: В царствование короля Псамметиха несколько гарнизонов защищали страну от соседних народов; гарнизон, стоявший в Элефантине, был выставлен против эфиопов, стоящих в Пелузианских Дафнах — против арабов и сирийцев; в Марее — против Ливии. Да и в настоящее время гарнизоны персов стоят на тех же постах, где они стояли при короле Псамметихе. Так вот эти египтяне, прослужив три года, не были почему-то уволены от дальнейшей службы; поэтому они приняли единодушное решение возмутиться против Псамметиха и уйти в Эфиопию. Узнав это, Псамметих бросился за ними. Настигнув их, он начал их убеждать всевозможными доводами и умолять, чтоб они не оставляли веры своих предков и не покидали своих жен и детей. Но один из них, говорят, понимая, что Псамметих руководился своими личными выгодами, отвечал ему, что „куда они ни пойдут, они всюду найдут себе и жен и детей.“ Эти люди, приехав в Эфиопию, предложили свои услуги королю Эфиопии, который наградил их следующим образом. Несколько эфиопов прогневили его; их-то приказал он пришельцам выгнать с их участков земли и взять эту землю себе. По водворении этих людей между эфиопами, эти последние несколько цивилизовались и усвоили себе нравы египтян. Кроме той части Нила, которая течет по Египту, известна еще другая часть его, на протяжении четырех месяцев пути; по крайней мере столько времени было употреблено одной личностью, которая проехала от города Элефантины до земли народа Отомоли. Эта река течет с запада, где заходит солнце; но помимо этого никто не может сказать ничего положительного, потому что остальная часть страны, вследствие чрезвычайной жары, совершенно пустынна. Но я слышал следующее от некоторых киренейцев, которые рассказывали, что они отправились к оракулу страны Аммон, и им представился случай говорить с Етеаркусом, королем аммонийцев. Между прочим зашел разговор о том, что никто не знает источников Нила; Етеаркус сообщил при этом, что как-то у него были назамонийцы — назамонийцы то же, что ливийцы, живут в Сиртисе и в стране, лежащей несколько восточнее от Сиртиса — и что когда у них спросили, не могут ли они сообщить каких-нибудь сведений касательно Ливийской пустыни, они рассказали следующее: между ними появилось несколько смелых юношей, все сыновья могущественных лиц; достигнув совершеннолетнего возраста, они составили несколько безумных планов и даже решили выбрать по жребию пятерых, которые должны были отправиться исследовать Ливийскую пустыню и постараться сделать там новые открытия (часть Ливии вдоль северного моря, начиная с Египта и до мыса Солоиса, где кончается Ливия, занята ливийцами и разными ливийскими народами, кроме мест, занятых греками и финикийцами; но как земли, лежащие в глубине страны, так и примыкающие к морю в верхней части Ливии, составляют область диких зверей; кроме того, там всюду голый песок и безводная пустыня). Несколько юношей, действительно, собрались в поход, запасшись достаточным количеством съестных припасов и воды; пройдя сперва необитаемые страны, они достигли области хищных зверей; они пошли по пустыне, держась западного направления и после нескольких дней тяжелого путешествия по песчаной земле, они увидали равнину, на которой росло несколько деревьев; они подошли к этим деревьям и стали с них собирать плоды; в это время на них бросилась толпа каких-то людей, очень небольшого роста, и увела их с собой. Они совершенно не понимали друг друга, тем не менее, эти люди продолжали вести назамонийцев за собой через какие-то болота; наконец, они добрались до какого-то города, где жители были такого же роста и такого же черного цвета, как и их вожатые; по городу с запада на восток протекала река, в которой водились крокодилы. Таков был раэсказ короля Етеаркуса, который предполагает, что эта река, протекающая по городу, есть именно Нил; выводит он это заключение из того, что Нил течет из Ливии и пересекает ее по середине; он (я это заключаю от известного к неизвестному), должно быть, вытекает из места, вроде того, из которого вытекает Истер, потому что Истер, берущий начало в стране кельтов, делит своим течением Европу на две части; но кельты находятся за Геркулесовыми столбами и граничат с владениями кинезийцев, расположенных на западном крае Европы, и притом Истер кончает тем, что протекает через всю Европу в Эвксинский Понт, где в Истрии основана милезианская колония. Истер, протекающий через населенную землю, хорошо известен, но никто не может что-нибудь сказать об источниках Нила, так как Ливия, через которую он протекает, совершенно пустынна. Итак, все, что я мог сказать об этой реке, я уже сказал. Таким образом, я думаю, что Нил, проходящий через всю Ливию, можно сравнить с Истером. Вот все, что я могу сказать касательно Нила.»

2) Река Уэб должна быть в связи с Старым Нилом. Только тогда, когда это будет доказано, не раньше, можно будет объяснить себе таинственность, окружающую Нил.

Страны, по которым протекает чудесная река Луалаба, с своими многочисленными озерами, называются Руа (Урувва Спика) и Маниуэма. Впервые еще узнала Европа, что между Танганикой и известными источниками Конго живут целые миллионы негров, никогда не видавшие и не слыхавшие о белой соседке, которая так много суетится и хлопочет за пределами Африки.

На тех, которым первым удалось увидеть эту удивительную для них породу белых, в лице Ливингстона, он, кажется, произвел благоприятное впечатление; впрочем, они смешивали его с арабами, которых очень боятся и его жизнь была не раз в опасности. Эти две обширные страны, Руа и Маниуэма, населены настоящими язычниками и управляются не так, как в государствах Карагуэ, Урурди и Уганда, деспотическими королями, а во всякой деревне есть свой султан или владыка. Самые лучшие из этих мелких начальников ничего не знают о том, что происходит за тридцать миль от их селения.

За тридцать миль от Луалабы было очень немного народов, которые слыхали о великой реке. Такое неведение туземцев своей собственной страны усложняло работу Ливингстона.

В сравнении с этими племенами все другие племена и народы Африки, с которыми Ливингстон входил когда-либо в сношение, могут считаться цивилизованными; но в домашних изделиях эти дикие народы Маниуэмы, наоборот, оказались более искусными, чем все другие народы и племена. В то время, как те довольствовались звериными шкурами, небрежно набросанными на плечи, народ в стране Маниуэмы выделывает материю из особого рода волокнистого растения, которое можно сравнить с самыми тонкими тканями, выделываемыми в Индии. Они умеют также окрашивать ее в разные цвета: черный, желтый и красный. Племя вангвани, или свободные люди Занзибара, пораженные красотой их произведений, сменили свое полотняное платье на платье из этой ткани; почти на каждом негре в Маниуэме надета эта туземная ткань, превращенная в хорошо сшитый дамир (по-арабски) — нечто вроде короткой куртки. В этих странах также очень много слоновой кости. Лихорадочное стремление в Маниуэму, для промена ярких бус на драгоценную кость, напомннает стремление ехать в калифорнские рудники, в Колорадо, Монтану и Идого; или за золотыми слитками в Австралию и за алмазами в Капскую колонию. Маниуэма теперь Эльдорадо арабов и племен вамрима. Прошло не более четырех лет, как первый араб вернулся из Маниуэмы; но он привез с собою такой запас слоновой кости и так много рассказывал о баснословном количестве ее там, что с тех пор старые избитые дороги в Карагуэ, Уганду, Уфипу и Марунгу сравнительно опустели. Народ страны Маниуэмы, не понимая цены этого драгоценного предмета, строил свои палатки на подставках из слоновой кости. После этого нетрудно поверить, что дворец Соломона был весь построен из слоновой кости. Но знакомство с арабами скоро научило их ценить этот предмет. В настоящее время он очень сильно повысился в цене, хотя и теперь еще баснословно дешев. В Занзибаре цена слоновой кости за фразилах, около 35 фунтов весу, стоит от 50 до 60 ф. стер., судя по качеству. В Унианиембэ она стоит около одного ф. ст. за фунт, но в Маниуэме можно купить фунт слоновой кости за полфунта меди. Арабы, впрочем, своей жадностью и жестокостью вредят торговле.