— Дело в том, что им не хотелось, чтобы вы нашли его. Вы не можете вообразить себе, какую зависть возбуждает ваша экспедиция.
— Не хотели, чтоб я нашел Ливингстона! Не все ли им равно, кто найдет его и поможет ему, если только он будет найден и ему оказана помощь?
Это было моим первым столкновением, и с тех пор я считал себя погибшим во мнение англичан. До сих пор мне и в голову не приходила мысль, что кто-нибудь может быть бесчеловечен, чтобы желать моей неудачи только потому, что я начальствовал американской экспедицией; я никогда не думал о том, как посмотрят на мой успех или неудачу. Я был слишком сильно поглощен своим делом, чтобы допустить даже возможность такого дикого и неправдоподобного факта, как тот, что кто-нибудь будет скорее желать, чтоб доктор Ливингстон безвозвратно погиб, чем чтобы его открыл американский журналист.
Но после весьма непродолжительного пребывания в Занзибаре я вполне познакомился с духом, господствовавшим в Англии. Мне показали вырезки из газет, где некоторые члены королевского географического общества насмехались над американской экспедицией, и один из них дошел даже до утверждения, что проникнуть во внутренность Африки может только человек с железной головой англичанина. Доктор Кирк писал мне в дружеском тоне и говорил, что на меня его единственная надежда. Я был ему за это очень благодарен и пожалел, что имею к нему от Ливингстона формальное письмо.
В этот же вечер я отправил в английское консульство мальчика с письмами от великого путешественника к доктору Кирку и м-ру Освальду Ливингстону.
Американский и германский консулы встретили меня с такою радостью, как будто Ливингстон был их близким и дорогим родственником. Капитан Фразер и доктор Джемс Христи также шумно выражали свои похвалы. Кажется, что оба они пытались отправить частную экспедицию для отыскания своего соотечественника, но по некоторым причинам она не состоялась. Они собрали 5,000 ф. стерл. для этой похвальной цели, но человек, которому они намерены были вверить начальство над экспедицией, был нанят кем-то для другой цели за более высокую плату. Но вместо того, чтобы досадовать на то, что я исполнил их намерение, они были в числе самых горячих моих почитателей.
На другой день я получил приглашение от доктора Кирка, искренно поздравлявшего меня с успехом. Он никогда не намекал на содержание письма, полученного от доктора Ливингстона. Пришел также епископ Тозер и благодарил меня за услуги, оказанные доктору Ливингстону.
В этот день я рассчитал своих людей и договорил 20 из них возвратиться снова к великому господину. — Бомбай, несмотря на то, что он во время путешествия говорил с презрением о денежном вознаграждении и систематически старался в самых тяжелых для меня обстоятельствах всячески мешать мне, получил сверх своего жалованья подарок в 50 фунт. стерл. Это был день забвения всякой вражды и прощения всех обид. Они, бедняги, поступали по своей природе, и я помню, что от Уджиджи до берега все они отлично вели себя.
Когда я взглянул на себя в зеркало, то заметил, что страшно исхудал и изменился. Волосы мои поседели, и все подтверждали, что я сильно постарел. Капитан Фразер, когда я поздоровался с ним, сказал что я «старше его» и не узнавал меня до тех пор, пока я ему не назвал себя. Даже после этого он шутливо заметил, что ему кажется, что здесь новое дело Тичборна. Я так изменился, что невозможно было признать меня тем же человеком, хотя со времени моего отъезда прошло всего 13 месяцев,, т. е. от 23-го марта 1871 года до 7-го мая 1872 года.
Лейтенант Генн также пришел ко мне на другой день после моего прибытия и попросил позволения прочесть распоряжения, полученные мною от Ливингстона, что я немедленно исполнил, Прилагаю копию этой бумаги.