Он засыпал лишнюю порцию овса лошадям и с особенным старанием выскреб их щеткой. Затем он пошел наверх, вымылся, причесался и почистил свое платье. Когда пробило восемь, он разбудил Андрея, который крепко спал, просидевши накануне до поздней ночи за работой.
Поставив самовар, Василий собрался идти в конюшню, чтобы запрягать лошадь, когда дверь отворилась и вошла Зина.
Она держала в руках корзинку для провизии, а на голове у нее была накинута серая шаль.
Конечно, она могла зайти, с тем чтобы посоветовать что-нибудь: часто хорошие мысли приходят в голову в последнюю минуту. Так, по крайней мере, утешал себя Андрей, чтобы прогнать дурное предчувствие при ее появлении.
Но когда она сняла платок, покрывавший ее рот и подбородок, и Андрей увидал ее бледное, взволнованное лицо, сердце его упало.
- Новая беда? - воскликнул он.
- Нет. Но вот прочтите, - сказала Зина, подавая ему телеграмму из Петербурга, которую он быстро пробежал глазами.
Телеграмма была от Тараса Кострова и заключала в себе самую обыкновенную коммерческую новость, но смысл ее был очень важен. Костров от имени комитета просил отложить их попытку на три дня.
Очевидно, в Петербурге затевались что-то очень важное в продолжение этих трех дней и попытка в Дубравнике могла помешать.
Андрей и Зина хорошо понимали возможность таких неприятных совпадений. Но они также знали - Андрей, во всяком случае, знал, - что при теперешнем положении дел уступить такому требованию значило рисковать всем предприятием.