- Не говорите глупостей, Андрей! - вскричала она. - Они очень хорошо знают, как обстоит наше дело. Неужели вы думаете, что они не способны взвесить так же, как и мы здесь, что повлечет за собою такая задержка? Если, несмотря на это, они послали телеграмму, значит, их дело важнее нашего. Да ведь вы сами знаете, что нам придется уступить.
Таковы были ее слова. А взгляд ее больших серых глаз говорил в то же время: "Зачем вы мучаете меня понапрасну? Неужели вы думаете, что я менее вас заинтересована в этом деле? Или что я сама не передумала этого много раз?"
Андрей нервно прикусил губы и больше не настаивал.
- Предупредили ли их, - он думал про заключенных, - что сегодня ничего не будет?
- У меня не было времени, - отвечала Зина. - Телеграмма получилась вчера ночью, после моего свидания с надзирателем. Не видя никого на улице, они сами догадаются, что сегодня ничего не будет.
- Нет, так не годится. Они просто подумают, что мы не успели выбраться, и будут ждать нападения на обратном пути. Их нужно сейчас же предупредить. Они могут устроить так, чтобы их вызвали еще раз к допросу.
- Это правда; но как предупредить их теперь?
- Отчего бы нам с вами не выйти к ним навстречу? Увидя нас обоих на улице, пешком, они поймут, что мы пришли их только повидать и что сегодня ничего нельзя сделать.
Зине очень понравилось это предложение. Только она боялась, чтобы конвойные, заметив лицо Андрея, не заподозрили его в следующий раз, когда увидят его в другом костюме и верхом.
- Ну их, все эти предосторожности! - воскликнул Андрей. - Они не вспомнят моего лица, как и сотни других, которые попадутся им по дороге.