Доброта и скромность Василия были тут как нельзя более кстати. Во время приступов такой нравственной болезни, какою страдал Андрей, самым лучшим исцелителем является женская дружба. Мужчина никогда не обнаружит перед другим таких ран своего сердца, о которых будет чистосердечно говорить с женщиной.
После открытия, сделанного на пикнике, Андрей не искал общества Вулич, но и не избегал его. У обоих было слишком серьезное дело на руках, чтобы заниматься своими личными чувствами, и она бы обиделась, если бы он вел себя иначе. Они видались часто и очень подружились.
Когда девушка пришла и сообщила ему новости дня, Андрей первый же наговорил о гнетущем его горе.
- Видите, Анюта, - сказал он, - как вы ошиблись, предсказывая мне успех в тот вечер.
Он намекал на разговор в лесу во время пикника.
- Нельзя сказать, чтобы я совсем ошиблась, - возразила она. - Как ваша рана? Василий говорит, что пустяки, а все-таки, мне кажется, вы нездоровы.
Махнув пренебрежительно рукой, Андрей уверил ее, что о ране не стоит разговаривать. Он был бы счастлив, как птица небесная, с дюжиной подобных ран, если бы дело кончилось как следует.
Он заговорил о том, что его мучило, в таком тоне, каким никогда не говорил с Василием. Он не утаил перед нею о своих поздних сожалениях и горьком самообвинении.
Горячие и энергичные протесты девушки не заставили его отказаться от своего мнения. Но ему тем не менее приятно было, что она так думает, хотя и ошибается.
- А наши беглецы все еще укрываются в вашем доме? - спросил он.