- Тебя узнают и тут же арестуют, - сказал Жорж.
- Ну вот еще! Кому придет в голову искать меня в приемной тюремного здания? Это только кажется страшно. Впрочем, - прибавил Андрей спокойным тоном, - я пошел бы, если бы даже была опасность. Я должен прочесть это письмо раньше, чем выеду отсюда.
Послание от погибших друзей имело для него, кроме задушевного смысла, еще другое, более важное значение. Он был убежден, что именно в нем, в этом письме, найдет ответ на обуревавшие его сомнения и тревогу, и решил во что бы то ни стало раздобыть его.
Давид молчал. Он был очень взволнован и колебался - ему не меньше Андрея хотелось знать содержание письма Зины. Но вместе с Жоржем он стал отговаривать Андрея от слишком рискованного шага. Он предложил остаться в Дубравнике еще дня два-три и привезти письмо в Петербург.
Но Андрея трудно было урезонить. За последние дни он жил в атмосфере смерти и всевозможных ужасов, и ощущение опасности в нем окончательно притупилось.
- Нечего толковать! - сказал он с нетерпением. - Я пойду один и вернусь к поезду. Встретимся на вокзале.
Не дождавшись возражений, Андрей вышел и быстрыми шагами направился к Варе.
Свидания с политическими происходили между двумя и четырьмя часами пополудни. В половине второго Андрей, с провизией и книгами в руках, направлялся к мрачному квадратному зданию, с которым у него связывалось так много воспоминаний. Варя Воинова шла рядом с ним. Она хорошо знала процедуру тюремных свиданий и охотно согласилась на просьбу Андрея. Ей даже показалась забавной эта затея. Но при виде тюрьмы с ее массивными железными воротами и вооруженными часовыми ею овладело чувство страха и раскаяния: "Что, если его там арестуют?"
- Послушайте, Кожухов, - сказала она, - отдайте мне провизию и книги и ступайте домой. Меня страх берет, что эта шутка окончится скверно.
Андрей поднял опущенную голову и встрепенулся, как бы со сна.