- Татьяна Григорьевна, я все еще в приятном ожидании. Вы не ответили на мой вопрос, - сказал Жорж, когда кончилась возня с чаем.
- Какой вопрос? - спросила Лена.
- Почему я наисчастливейший из смертных? - объяснил Жорж.
- Разве? Я этого не знала, - заметила Лена.
- Вы искажаете мои слова, Жорж. Я просто сказала, что вам не следует жаловаться на судьбу.
- А почему, скажите на милость, именно я должен быть лишен этого утешения, к которому столь часто прибегают мои ближние?
- Почему? - протянула Таня тоном, означавшим, что он сам слишком хорошо знает почему. - Потому что, - быстро вставила она, вспомнив что-то, - вы сами мне сказали, что когда на вас находит тоскливое настроение, вам стоит излить его в стихотворную форму, и на душе у вас становится легко и отрадно.
Таня засмеялась. Жорж, думала она, напрашивается на комплимент, напустив на себя непонятливость, и ей хотелось подразнить его.
- Я не подозревал, что вы такая коварная, Татьяна Григорьевна, - сказал Жорж. - В другой раз буду осторожнее и представлю вам только казовую* сторону моего ремесла.
* Казовая - показная.