- Я должен ехать, - сказал он, как бы извиняясь. - Хотя Зина и не настаивает, но я знаю, что она не стала бы звать меня, если б не серьезная необходимость.
- И вы бросите пропаганду между рабочими, когда она у вас так хорошо шла, и все остальное? - сердито продолжала Лена, не слушая его. - Всегда так случается с нашими революционерами из привилегированных. Они ждут первого предлога, чтобы броситься в террористическое предприятие.
Лена была "народница" по убеждениям, или, точнее, чистая "пропагандистка". Социалистическая пропаганда между крестьянами и рабочими была, по ее мнению, единственная форма деятельности, на которой революционеры должны сосредоточить свою энергию. Не следовало обращать внимания на преследования правительства, которые только отвлекают от социализма в сторону политической борьбы.
Она очень ценила Андрея как одного из лучших пропагандистов и сердилась за то, что он оставляет свою работу, быть может, навсегда. Ничего нет легче, как сломать себе шею в таком деле, какое затевалось в Дубравнике. Она горячо напала на него, упрекая в непоследовательности.
Андрей добродушно протестовал.
- Я охотно продолжал бы свою работу здесь, - говорил он, - но с нашей стороны было бы постыдно не попытаться освободить товарищей.
- Нет ничего постыдного для партии, если она применяет свои силы наиболее производительно для дела, - возразила Лена.
- Так, по-вашему, Борис и его товарищи настолько бесполезны для дела, что их не стоит освобождать? - резко спросил Андрей.
- Они не хуже лучшего из членов нашей партии, - возразила Лена, - но нам все время придется слоняться около тюрем, если мы вздумаем освобождать всех, кто этого заслуживает.
- Самое лучшее, значит, оставить их гнить в тюрьме, не правда ли? - иронически заметил Андрей.