- Нет, ты выслушай, - горячился Давид, схватив Андрея за рукав. - Я им твердил множество раз, что буду переправлять через границу сколько угодно их литературы, что никаких тут нет лишних хлопот, а наоборот, эта расширяет наши пограничные дела. С их стороны требовалось только покрывать свою долю расходов и держать человека для приемки транспортов. Ну, этого обязательства они никогда не выполняли! - прибавил он, глядя с укоризной на Машу. - И я вынужден был сам доставлять их книжки в город. Тем не менее я продолжал работать для них, и все обстояло благополучно. Но вот, на грех, несколько недель тому назад им удалось завербовать в члены своей группы некоего Аврумку Блюма - круглого дурака, должен сознаться, хотя он и еврей. Ты, кажется, испытал это на себе?
Андрей кивнул головой, улыбаясь.
- Не знаю, потому ли, что народники нашли его достаточно умным для себя, или по другой причине, только раз завелся у них собственный еврей, они вздумали открыть и собственную границу.
- Давид, Давид! - старалась протестовать Маша.
- Нет, дайте мне договорить; слово будет за вами потом. Отправляют Аврумку в Кишинев, снабдив деньгами, и он устраивает перевозку книг, условившись платить… - тут Давид остановился, чтобы подготовить драматический эффект, - по восемнадцати рублей с пуда!
Он молча посмотрел на Андрея, потом на Машу, потом опять на Андрея.
Маша показалась ему достаточно потрясенной, но на Андрея его слова не произвели никакого воздействия, так как он не имел никакого понятия о ценах.
- Восемнадцать рублей с пуда! Ведь это неслыханное дело. Я никогда не плачу больше шести, - возмущался Давид. - Платить такие цены - чистый позор. Это портит границу. К контрабандистам потом приступа не будет.
Он горячился и сопровождал свою речь странной еврейской жестикуляцией, возвращавшейся к нему в минуты сильного возбуждения.
- Само собой разумеется, - продолжал он более спокойным тоном, - я поднял шум, как только узнал об этом. Я снова взял перевозку на себя, и мне пришлось съездить на границу, чтобы привести все в порядок.