- Давно изволили пожаловать в наши палестины ? - любезно спросил он, чтобы переменить разговор.
- С неделю, - отвечал Владимир.
- Прекрасное время выбрать изволили. Теперь у нас на Волге благодать. Вы пароходом изволили приехать, осмелюсь спросить?
- Нет, я изволил ехать по железной дороге,- с усмешкой отвечал Владимир.
Его раздражал этот неформальный допрос, но вместе ему забавно было представить себе, какую рожу скорчил бы этот самодовольный помпадур, если б узнал, каким образом он "изволил" сюда пропутешествовать. Пока он, очевидно, ничего не знал, и Владимир был очень благодарен за это Кате.
Крутикова покоробило от шутливого тона гостя, который он считал дерзостью. Он устремил на Владимира пронизывающий, сыщнический взгляд.
У него уже несколько времени мелькала в голове догадка, ставшая понемногу уверенностью, что этот жиденький молодой человек не кто иной, как бежавший с дороги политический, которого так усердно разыскивали в городе. Время его появления и приметы, все подходило. Но как он сюда попал? Как Катя ему ничего не сказала? Неужели она в заговоре против него с этим молодцом? Или сама ничего не знает?
Он решил продолжать свой легонький допросец. Но Катя позвала всех к столу. Она была все время как на иголках и воспользовалась первым предлогом, чтобы прервать разговор, грозивший сделаться опасным.
Крутиков повел свою невесту к столу и сел с ней рядом. Владимир поместился насупротив, с матерью. За столом Крутиков разговаривал почти один, рассказывая про службу, про губернатора, причем явно хвастался своею близостью к нему. Старуха Прозорова совсем таяла, слушая эти рассказы.
Но вдруг Крутиков с самым невинным видом спросил ее: