Владимир наклонился над ней.
- Успокойтесь, - говорил он. - Может быть, все кончится пустяками. Не всякий арест означает гибель.
Нужно узнать подробности... Будьте любезны, позвольте взглянуть на письмо, - обратился он деловым тоном к Крутикову, который, нахмурившись, смотрел на эту сцену.
- Нет, я лучше сам прочту, - сказал он. - Это всего несколько строк.
- "Получено также известие, - начал он, - что один из дворян нашей губернии, Иван Прозоров, брат вашей невесты, арестован в Петербурге. Это обстоятельство, ввиду вашего отношения к семье арестованного, не может не огорчить вас. Но никто не может быть ответственным..." - Крутиков пробежал глазами несколько строк. - Это к делу не относится, - пробормотал он. - "Виновником ареста и гибели молодого Прозорова, как и многих других, называют некоего Муринова, недостойного сына известного сенатора, бывшего когда-то начальником нашей губернии. Кто бы мог подумать..."
- Дальше не интересно, - сказал Крутиков, кладя письмо в карман.
- Ну что? - спросила Катя, поднимая на Владимира взгляд, полный тоски и ожидания, каким смотрят на доктора у постели умирающего.
Владимир был бледен как смерть.
Муринов - это был он.
- Нет надежды? Ваня погиб? Мы никогда его больше не увидим? - вскричала Катя, хватая его за руку.