Время между тем шло, и с каждым часом волнение его усиливалось. К прежним мучениям присоединилось теперь новое. Его ответ на вопрос о том, "донесет" или "не донесет", принял теперь третью и окончательную форму: "Донесет и сделает это так, чтобы Катя ничего не подозревала".
Он был как на угольях. До позднего часа он ждал, прислушиваясь к малейшему шороху. Наконец он решился написать ей записку, в которой просил свидания.
Няня спускалась по витой лестнице с графином воды.
- Что, как барыня? - спросил Владимир.
- Слава богу, кажись, лучше. Теперь уснули.
- Так вот, когда пойдете назад, передайте это барышне.
Он подал ей маленькую записку, сложенную вчетверо. Старуха посмотрела ему в лицо и неодобрительно покачала головой, однако записку взяла.
Владимир писал Кате: "Мне нужно что-то сказать вам. Ради бога, спуститесь ко мне. Я вас не задержу.
Дело идет о моей жизни, которую вы спасли".
Переменив воду, старуха снова поднялась наверх, и через минуту Владимир услышал по лестнице Катины шаги.