Неподвижная человеческая масса заметалась, заерзала, и при последнем резком звуке лежавший замертво человек вскочил на ноги и, гонимый каким-то паническим страхом, бросился бежать, перепрыгивая через кусты и спотыкаясь. Поезд быстро удалялся. Шум стих, и беглец понемногу пришел в себя и остановился.
"Зачем бежать? - подумал он. - Ведь никто не гонится".
В первую минуту он был уверен, что поезд, заставивший его очнуться, был тот самый, из которого оа так счастливо выскочил. Только посмотрев на неб."
и заметивши, что уже обутрело, он сообразил, что этого не может быть и что он, должно быть, долго лежал без чувств.
Он вынул из бокового кармана часы. Но они были разбиты вдребезги, ударившись о камень при падении.
Судя по цвету небосклона, теперь должно было быть часов пять утра.
Что-то теплое струилось по его виску. Он пощупал рукою: кровь. Все лицо его было липкое от запекшейся крови.
"Куда покажешься с такой образиной?" - подумал он.
Но как остановить кровь? Рана была неопасная, но очень неудобная в данную минуту. Он открыл маленький сачок, висевший у него через плечо, который он забыл сбросить; но там, кроме носового платка да письменных принадлежностей, ничего не оказалось.
К счастью, кругом росли пучки молочая. Сорвав несколько стеблей, он выжал из них на ранку вяжущий, липкий белый сок. Кровь остановилась.