- Пока еще ничего особенного, но - что-то пахнет.
- Ждете обыска или что? - спросил я.
- Как бы вам сказать, - ответил Серов задумчиво, точно взвешивая что-то про себя. - Немедленного обыска я не жду, а на днях, вероятно, заглянут. Во всяком случае, вам следовало бы перекочевать отсюда.
Возражать было нечего: Серов знал, что говорит.
После обеда он отправился предупредить наших, и в тот же вечер я с огорчением распрощался с его радушной семьей и в сопровождении одного приятеля снова пошел колесить по городу.
Через несколько дней я узнал, что у Серова действительно был обыск - "санитарный визит", как он называл эти периодические нашествия полиции; но, ничего не найдя, жандармы принуждены были убраться, как всегда несолоно хлебавши.
III
Оттилия Густавовна Горн была старуха лет семидесяти. Она была датчанка родом и даже плохо говорила по-русски. Во всяком случае, ей не было никакого дела до наших "проклятых" вопросов. И тем не менее это была "нигилистка", мало того - ярая террористка.
История ее обращения в нигилизм настолько оригинальна, что заслуживает того, чтобы рассказать о ней.
Еще молодой женщиной Оттилия Густавовна перебралась с первым мужем в Ригу, где вскоре осталась вдовою. Спустя некоторое время она сочеталась законным браком с одним русским и переехала в Петербург, где ее новый супруг получил какое-то местечко при полиции. Без сомнения, она мирно дожила бы здесь свои дни, ни разу даже не задумавшись о нигилизме, терроризме и т.под., если бы судьбе не было угодно сделать датскую принцессу Дагмару женой наследника русского престола.