ВСТУПЛЕНИЕ
Громкий и продолжительный стук в дверь заставил меня вскочить с постели.
Что бы такое могло быть? Будь я в России, первою моей мыслью было бы, что явились жандармы. Но дело происходило в Швейцарии, и, следовательно, с этой стороны опасаться было нечего.
- Qui est la? [Кто там? (фр.)] - спросил я по-французски.
- Я, - отвечал на русском языке хорошо знакомый голос. - Отпирайте скорей.
Я зажег свечу, так как было еще темно, и стал поспешно одеваться. Сердце у меня сжалось недобрым предчувствием.
Недели две перед тем один из самых близких моих друзей [Николай Морозов, по слухам умерший в Шлиссельбургской крепости. (Примеч. автора.)], серьезно замешанный в последнем покушении на царя, после непродолжительного пребывания за границей отправился обратно в Россию, и вот уже несколько дней мы ждали с беспокойством известия о его переходе через границу.
Страшное подозрение, которого я не решался формулировать даже самому себе, мелькнуло у меня в голове. Я наскоро накинул платье и отворил дверь. В комнату стремительно вошел Андрей, не снимая шляпы, даже не здороваясь.
- Николай арестован, - сказал он вдруг надломленным голосом и упал на стул.
Николай был наш общий друг. Несколько мгновений я смотрел на него упорным, неподвижным взглядом, точно не понимая, что он говорит. Затем я повторил про себя эти ужасные два слова, сначала механически, едва слышно, точно эхо, а потом - с страшной, раздирающей душу отчетливостью.