Минут через пять она вышла ко мне, не успевши даже привести в порядок свои прекрасные длинные косы, черные как воронье крыло.
- В чем дело? - спросила она, с беспокойством устремляя на меня свои большие серые глаза.
В двух словах я рассказал ей о том, что случилось.
Несмотря на смуглый цвет ее кожи, видно было, как она побледнела при этой роковой вести. Не произнеся ни слова в ответ, она склонила голову. Вся ее маленькая, почти детская фигурка выражала в эту минуту одну безграничную скорбь.
Я не решался нарушить ее безмолвия и ждал, пока она сама заговорит.
- Если бы мы узнали об этом вовремя, - начала она наконец тихо, точно говоря сама с собой, - все бы еще можно было, пожалуй, уладить, но теперь…
- Кто знает, - возразил я. - Быть может, они еще держат его на границе.
Она с сомнением покачала головой.
- Во всяком случае, - настаивал я, - необходимо попытаться. Я пришел просить вас съездить туда.
Рина продолжала стоять молча и неподвижно, точно не слышала моих слов или они не к ней относились. Она не подняла даже своих длинных ресниц, совершенно закрывавших ее глаза, и взгляд ее был устремлен вниз.