– Это что? – укоризненно обратился он сперва к смотрителю.
– Евангелие, – сказал тот. – Это дозволяется законом. Это на пользу.
– Кому на пользу, а таким на вред, – сказал Паисий. Они ушли, унеся с собою книжку.
Не прошло и получаса, как произошла та перемена, которую сулило это посещение.
К Лукьяну вошло двое сторожей: один, надзиравший за его коридором, другого Лукьян еще не видел. Это был высокий жилистый старик с ястребиными глазами и тонкими бледными губами, сжатыми в жесткую прямую линию. Его звали Арефьевым. Он был специальный сторож над "строптивым" отделением.
– Этот, что ли? – спросил он товарища, указывая пальцем на невзрачную фигуру Лукьяна.
– Этот самый, – отвечал сторож. Арефьев сделал презрительный звук носом.
Он любил настоящих строптивых, которых стоило усмирять. А этот, жиденький, кроткого вида старикашка, – какой из него может быть строптивый?
– Ну ты, архангел, собирайся, – приказал он.
Лукьян был готов в одну минуту. Его новый командир повел его по узким, длинным проходам. Сделав несколько поворотов, они спустились в нижний этаж.