Было далеко за полночь, когда вся эта молодежь стала расходиться от Ярины, чтобы, освежившись двумя, тремя часами сна, встать чуть свет для тяжелой дневной работы.
Прощаясь с Галей, Ярина сказала ей с улыбкой:
– И чего это ты, девка, над Панасом куражишься? Ведь за штундаря батько все равно не выдаст. А Панас чем не жених? Волов у него четыре пары, да баштан, да денег старый что ему оставит! И из себя чем не казак? Не правда ли, девчата? – обратилась она к гостям.
Девушки захихикали, некоторые довольно принужденно.
– Ну и берите его себе, Ярина, голубка, коли он вам так люб, – отшучивалась Галя. – Мне ни его волов, ни его самого не надо.
– А отобью, смотри, право, отобью. Не зевай, – сказала Ярина, – даром, что я уже старуха. Только потом, смотри, не сердиться.
– Не буду, голубочка, ей-ей. Хоть одним меньше, все лучше, – Галя продолжала в том же веселом тоне.
Но на душе ей было не весело.
Павел ее бросил, а Панаса с его волами и баштанами и деньгами отец не даст так-то легко бросить.
Когда она вернулась домой, усталая, в свою чистую жесткую постель, ей вдруг представилось лицо Павла, когда он, бледный от волнения, схватил ее за руку.