– И озимое, слава Богу, ничего, – сказал Павел, чтоб поддержать разговор.
– Правда, и Озимое ничего, – согласился отец Василий и тотчас за тем прибавил: – Как смолотим, я к тебе дьячка за новью пришлю. Так ты смотри, чтоб уж того, двойная мера была. Треб от вас, нехристей, нет, так хоть чтобы новью наверстать. Так и своим всем иродам скажи.
– Скажу, батюшка, скажу… – Павел поспешил его успокоить. – И чего это вы все лаетесь, батюшка? Точно без этого нельзя, – прибавил он с огорчением.
– Ну вот, уж и не выругайся! Сейчас и обиделся,- удивился отец Василий, который бранился так, по привычке, без всякой злобы. – Брань на вороту не виснет,- пояснил он, – а без этого с вашим братом никакого сладу не будет.
Они входили в попов двор. Матушка, в синем переднике, с красным от жара лицом, возилась на кухне. Она очень обрадовалась подарку и хотела поднести Павлу рюмку водки.
Тот отказался.
– Они не вкушают, – сказал отец Василий тоном презрительного сожаления. – Ироды!
Последнее восклицание вырвалось у него нечаянно. Он посмотрел на Павла и, чтобы загладить свою ошибку, поблагодарил его за рыбу и проводил до ворот.
– Ну уж я тебя, так и быть, запишу в исповедный список. Дешево отделался на этот раз.
– А как же грехи, батюшка, – пошутил Павел, – простятся мне за рыбку? Она, живенькая, замолит за меня грехи на том свете?