– Что же вы молчите? – ласково обратился к ним отец Паисий. – Говорите смело. Вам ничего за это не будет.
Он хотел успокоить мужиков, но вместо того окончательно их перепугал. Православные упорно безмолвствовали.
– Ну, кого Лукьян в свою веру совращал? – спросил Паисий.
Православные молчали. Паисий упростил вопрос.
– Кому про свою веру Лукьян говорил? – -сказал он. – Тебе говорил? – попробовал он обратиться к Кузьке, как наиболее словоохотливому.
– Как нам знать, твое преподобие, мы люди темные, – отвечал Кузька, почесывая за ухом.
Паисий зло засмеялся.
– Вижу, что темные, коли не разберете, про веру ли с вами говорят, или про каурую кобылу. – Так как же, – иронически обратился он к старшине, – про веру никому не сказывал? Все про себя держал, даром что апостол? Может, и книжечек никому не давал?
Он обвел насмешливым взглядом толпу, остановив случайно глаза на Лукьяне, стоявшем на виду перед толпою. От него Паисий меньше всего ждал ответа, но вдруг Лукьян поднял голову и сказал:
– И Писание я давал и о вере говорил со всеми чающими и алчущими, потому что сказано в Писании: "Чему я научил вас втайне, то вы поведайте всем людям явно, на торжищах и с крыш домов".