— Ах, вот почему было зачеркнуто другими чернилами! — воскликнула она, перевернув страничку.
Этими же чернилами девочка сделала — по-видимому, на следующий день — приписку к письму, которое она уже подписала.
— Выходит, ты получила сразу два письма, — сказала Мартина.
Но пост-скриптум был написан уже совсем в другом тоне:
— «Я вам хочу сказать об одной вещи… Мне очень обидно. Сегодня мадам Клер велела мне пойти с ней в парикмахерскую. Она сказала — надо подстричься, так аккуратнее. Я сказала, что не хочу. А она меня не послушала. Потом я плакала, а теперь мне хочется домой…»
— Вот глупышка! Она ведь никогда не была в парикмахерской. Даже лучше, если ей немножко подровняли волосы. А может быть…
Жоржетта перечла еще раз зачеркнутые слова: «Если бы вы видели меня»; зачеркнуто было какими-то неприятными бурыми, жидкими чернилами, сквозь которые просвечивала голубая бумага.
— А может быть, ее совсем остригли? — добавила она, обводя женщин вопросительным взглядом.
— Что ты! — ответила Фернанда. — Ты же знаешь, дети иной раз из-за какого-нибудь пустяка огорчаются… Да замолчи ты! — прикрикнула она на кота — он снова начал мяукать во все горло и вертелся вокруг людей, как сумасшедший.
— Что с ним? — спросил почтальон.