— В первый раз мы не пойдем, — сказала Карлотта.
Костюм можно поддерживать в приличном виде в течение многих лет, но побелевшие швы, сукно, протертое на локтях и коленях, не отчистишь щеткой. Уже и в прошлом году костюм еле-еле держался. Стоя в соборе, старики украдкой поглядывали по сторонам, особенно Андреани: не заметил ли кто-нибудь, как они одеты. Женщина дома может ходить в одном халате. Ему же приходилось носить свой единственный костюм, и уже давно он надевал его каждый день. Но ничего не поделаешь, надо же сохранять достоинство.
Был только один способ протянуть еще немного: продать обручальные кольца. В доме не осталось больше ничего, что можно было бы продать и превратить в еду. Месяц за месяцем, день за днем они всё распродали. Но с обручальными кольцами не могли расстаться. Думали об этом тайком, но заговорить вслух сочли бы преступлением. Да и сколько дадут за кольца? Несколько тысяч франков?.. Разве это выход? Еще в меньшей степени, чем переезд в каменный дом. А кроме того, есть вещи, которых не продают. Лучше уж… Именно обручальные кольца и навели Андреани на страшную мысль…
— Дорогая, мы больше не можем…
* * *
И все-таки, уходя, Карлотта поправила загнувшийся от сквозняка уголок вышитой салфетки под гипсовой головкой. Поправила машинально, так же как Андреани машинально вынул из кармана ключ, чтобы запереть за собой дверь… Но старик вовремя остановился и отшвырнул ключ.
— Что такое! — испуганно спросила Карлотта, когда что-то упало в снег.
— Ничего, это ключ, — ответил он, тихонько сжимая ей руку.
Из палисадника можно теперь выйти, не остерегаясь колючей проволоки. Они лишь слегка отодвигают в сторону остов кровати, который служит калиткой. Андреани уже не обращает внимания на железные шипы — пускай вырывают лоскутья из костюма. Он оборачивается к бараку и говорит:
— Как светло! Сегодня ведь полнолуние.