— А здания вокруг?
— Что там было? Рабочий поселок…
Американец немедленно перевел разговор своему товарищу, и тот ответил жестом, который означал: «Ну, а мы-то при чем?»
— Однако у вас есть хорошая черта, — начал Фраден, возможно не без иронии, — вы разрушаете, но вы же и восстанавливаете… Пожалуй, уничтоженная обувная фабрика была самой большой в наших краях. Правда? Зато теперь строят неподалеку отсюда другую фабрику, в два раза больше и лучше старой, — она воздвигается при вашей помощи, на американские капиталы.
Если бы дело ограничилось насмешливым выражением лица Фрадена, пожалуй, американец и не почувствовал бы иронии, но вмешался Жаки:
— Вот я и говорю: «И всё остальное».
Американец вскочил. Фраден перепугался и хотел было тоже встать, но только дернулся, увидев, что Жаки, сидевший как раз напротив американца, не тронулся с места.
— Я же вам объяснил, — с наигранным спокойствием сказал Жаки, — остальное мы тоже понимаем. Дела!.. Бизнес!..
Но американца это объяснение не удовлетворило. Он начал что-то быстро лопотать товарищу на своем тарабарском языке и в полном бешенстве произнес целую речь. Он заявил, что лично ему наплевать на «дела». Ему сказали, будто завод, все здания вокруг завода и все прочее — военные объекты. На что они намекают по поводу фабрики, которая сейчас строится? Ему и на это наплевать. Вернулся он сюда только ради денег. Если бы нашел работу дома, если бы не совершил глупости, из-за которой не может быть больше летчиком, ни за что бы не вернулся в эту старую страну, сплошь набитую коммунистами. Пошли они все к чорту!
— …Сплошь набитую коммунистами!.. — повторил он по-французски, глядя на Жаки в упор…